других отношениях выглядел
  гораздо лучше. От работы под палящим летним солнцем он загорел и был в такой
  физической форме, какой не знал никогда прежде. Поэтому я решил, что он
  заслужил свою пепси. Победителя украшают награды.
   У Джино всем заправлял неплохой малый, итальянец по имени Пэт Донахью. Он
  суетился вокруг кассового аппарата с отчетливой наклейкой "Ирландская
  мафия", колдовал над патефоном-автоматом, разносил зеленое пиво в День
  Святого Патрика (семнадцатого марта вы не могли даже близко подойти к Джино,
  потому что у него беспрерывно крутилась пластинка с записью "Когда смеются
  глаза у ирландцев" в исполнении Розмари Клуни) и носил черный котелок,
  который обычно напяливал на самый затылок.
   Этот патефон, хрипатый от рождения "Бурлитцер", достался Пэту в
  наследство от сороковых годов, и все диски были доисторического образца.
  Вероятно, в Америке не нашлось бы второй такой рухляди. В те редкие дни,
  когда я накуривался какой-нибудь дряни, меня посещали видения, будто я
  заказываю у Джина три-четыре пиццы, велю Пэту Донахью принести кварту пепси
  и, сидя за стаканом, слушаю патефон-автомат, из рупора которого доносятся
  хиты "Бич бойз" или "Роллинг стоунз".
   Мы устроились в углу и попросили приготовить три пиццы. Дожидаясь их, я
  стал рассматривать людей, то и дело заходивших в пиццерию.
   - Дэннис, ты знаешь Бадди Реппертона? - вдруг спросил меня Эрни. Как раз
  принесли