в эмалированных ванночках и тихое дребезжание инструментов не
  давало ей отключиться, напоминая о том, что сейчас должно было произойти самое
  важное событие в е„ жизни, может быть, более важное, чем е„ собственное
  рождение и будущая смерть. Она кусала сухие, потрескавшиеся губы, а при
  спазмах тискала холодную ткань простыни. На поверхности живота вспыхивали
  протуберанцы ударов маленьких ножек и рук, ищущих выхода.
  - Применяйте усилие, тужьтесь, работайте мышцами живота, когда Вы
  почувствуете, что он пошел, сразу наступит облегчение. Попробуйте снять
  напряжение, представьте, что перед Вами сиреневое яйцо.
  Врачиха произносила заранее заученный текст, она нервничала, и смысл некоторых
  неправильно произнесенных слов не всегда проникал в напряженное сознание Лины.
  Наконец, ребенок пошел. Ей показалось, что из нее вынули пробку. Теплые струи
  смешанной с кровью воды вытекали на простыню. Младенец освобождался от
  девятимесячного плена, показались плечи и грудь. Врач и сестра стали помогать
  ребенку, однако в процессе освобождения все большую тяжесть стала чувствовать
  Лина. В груди е„ возникло сильное жжение, а затем появилась и боль. Ей
  показалось, что несколько сотканных из воздуха рук положили на е„ грудь
  тяжелую прямоугольную плиту. С каждым новым сантиметром выходящего в мир
  ребенка прибавляла в весе и плита, положенная ей на грудь. Плита эта положила
  основание фундаменту, и теперь обостренное восприятие Лины фиксировало
  прозрачные руки, воздвигающие на е„ груди пирамидальную