колхозный кинопроектор и на экране, где только что двигались люди с саблями,
  возникла кромешная тьма. Ошеломленная таким разворотом событий двинулась она к
  эскалатору и, посмотрев вверх, увидела на другом конце узкую черную спину,
  готовую исчезнуть под куполом павильона.
  
  
  Глава двадцать шестая.
  Куранты на Спасской башне отбили для многих долгожданную полночь. Сменился
  караул у Мавзолея. Сменились посты МГБ. Над каменной брусчаткой двигались
  тихие струйки январской поземки. Гигантская полная луна освещала застывших
  солдат караула и редких прохожих, пересекающих площадь. По каменным ступенькам
  Мавзолея с правой и левой стороны с интервалом в несколько минут поднимались
  на трибуну капища дико одетые существа. Солдат караула видел одного из этих
  людей. На человеке этом было надето рваное пальто. Он был без шапки, густые
  вьющиеся кольцами волосы обсыпаны снегом, и что наиболее сильно впечатлило
  солдата так это то, что мужчина был совершенно босым. Босой двигался по
  диагонали, так что второй караульный видеть его не мог. Метров за двадцать от
  входа в главную могилу страны босой человек прямо на глазах часового исчез, то
  есть превратился в воздух, будто его и не было. Сам часовой, простой парнишка
  из глухого сибирского села, сразу же подумал о ведьмах и оборотнях и, не
  смотря на то, что он был комсомольцем и совсем не верил во всю эту
  потустороннюю гадость, тем не менее, он стал молиться своими словами и теми,
  которые слышал в детстве от древней выжившей из ума прабабки. Он