испытавший
  действительно испепеляющую страсть к Доре Львовне Рывак, не чувствовал ничего
  подобного. Руки его в каком-то сомнамбулическом затмении потянулись к такому
  знакомому и такому непреодолимо манящему существу и, судорожно застревая в
  складках одежды, распатронил и молодую женщину, которая в действительности ею
  и не была. С таким же успехом женщиной мог бы стать встретившийся в лесу
  медведь или настольная лампа с бронзовой одалиской, держащей на вытянутой руке
  зеленый матовый абажур. Карп Силыч вступил в связь с фантомом прямо на полу
  прихожей, и когда его долго не употребляемый по назначению орган проник внутрь
  нового Карпа, на мгновение ставшего женщиной, произошло следующее. Тело
  фантома и клетки его с непреодолимой страстью к делению стали поглощать
  старого Карпа, и старый Карп, взвыв от боли, вдруг почувствовал, как то, что
  когда-то являлось им, беспредельно растворяется в Новом Карпе с безумной болью
  и отчаяньем для его существа. Через пару минут все было кончено и в прихожей с
  висящими над вешалкой козлиными рожками теперь находился один человек, Карп
  Силыч Сироткин, объединивший в себе прошлое и будущее этого грешного мира.
  
  
  Глава двадцать восьмая.
  Сложным, запутанным путем добирался Николай Журавлев до первопрестольной. В
  закрытом "паккарде" с опущенными занавесками везли его по ночной и безлюдной
  Москве. Книга Мордохая Спонариуса была упакована в папиросную бумагу и
  погружена в портфель, лежавший на Колиных коленях. Он сидел на широком заднем
  сидении