ии комфортабельного автомобиля и думал о превратности судьбы и о влиянии
  предметов на жизнь человека. Плавное покачивание большого автомобильного тела
  слегка усыпляло капитана НКВД, и сквозь нелегкую память о недавнем своем
  поступке на него надвигались сумрачные картины города с оборванными цепями
  редких фонарей и беспорядком улиц и переулков, мелькавших перед глазами.
  Машина прошла Сокольники и въехала в майские просеки. Пошли бесконечные заборы
  и правильные перекрестки. Автомобиль затормозил у дачи министра
  Госбезопасности. Ещ„ никогда Николай не забирался так высоко, он не хотел и не
  стремился к этому, инстинктом понимая опасность, идущую из этих заоблачных
  сфер. И вот они въехали во двор и остановились в глубине у малозаметного
  крыльца. Антон Иванович, ехавший вместе с Николаем, прошел вперед и открыл
  дверь. В спину им смотрели внимательные глаза Бериевской охраны. Спустившись
  вниз по глубокой лестнице, они оказались в длинной прямоугольной зале с
  металлической дверью и факелоподобными настенными бра. Металлическая дверь с
  тихим щелчком захлопнулась за ними.
  - Подождем, - сказал Антон Иванович, и они опустились на стулья. Берия
  появился из стены. Створки разъехались, и он шагнул в залу - в темно синем
  костюме и легендарном пенсне.
  - Сидите, - сказал он, махнув рукой, и демократично опустился рядом, буквально
  в каком-нибудь полуметре, от Коли. - Как прошла операция? - спросил Берия,
  внимательно разглядывая Колино лицо.
  - Успешно, товарищ министр, только мне пришлось