рел на Журавлева.
  Сам вопрос был поставлен так, что честно на него отвечать было никак нельзя.
  - В судьбу я не верю.
  - Ну и напрасно, а я верю. То, что Вы нам рассказали, и то, что Вы поступили
  не совсем правильно, это была судьба, и не в Вашей власти было изменить ход
  этих событий. Вы теперь майор Журавлев и я благодарю Вас за службу.
  
  
  Глава двадцать девятая.
  
  Несколько дней Коля отдыхал. Он спал и читал Жуль Верна. По утрам он видел
  растрепанную мятую жену. Она ходила вокруг кровати, выуживая из груды тряпок,
  лежащих на кресле, чулки, рубашки и лифчики. Одевалась она медленно и долго, и
  постоянное шуршание материала раздражало его. Она выщипывала пинцетом густые
  черные брови и что-то выдавливала на лице маленькими стеклянными лопаточками.
  Однажды Коля проснулся позже обычных девяти часов и обнаружил, что жены его
  уже нет. Он послонялся по комнатам, поискал неизвестно что и отправился в душ.
  Там, стоя под теплыми струями воды, он увидел лицо Божены. Мертвое, с
  закрытыми глазами, в пузырящейся пене возникло оно в белом овале унитаза,
  расположенного в каком-нибудь полуметре от душа. Видение это длилось всего
  ничего, какую-нибудь незначительную маленькую часть от минуты, но за короткое
  время через сознание Журавлева в обратном порядке пронеслись все более или
  менее значительные события, случившиеся в его жизни. Встреча с министром,
  убийство гестаповца и Божены, ликвидация генерала, женитьба, учеба и детство,
  бесконечные эпизоды детства, нанизанные один на другой, как