очисленных колонн станции, и в его сознании не было света. В одном
  полушарии мозга располагался унитаз с мертвым лицом Божены, а в другом вязаная
  шапка, натянутая на череп. Из квадратной дыры туннеля появился темно-синий
  вагон. Журавлев стоял почти у самого края платформы. Его дорогие купленные за
  границей ботинки наступали на полоску из белого кафеля, бегущую вдоль перрона,
  ближе которой подходить было нельзя. И вдруг за спиной Журавлева как-то сразу
  и со всех сторон возник громкий шум. Долго не было поезда, и на перроне
  собралась порядочная толпа. И вот через эту толпу продирался совершенно пьяный
  человек без шапки с подбитым глазом. В одной руке у него была авоська, а в
  дугой рыбный сачок на длинной металлической палке. Толпа уже ревела "Милиция"
  и мужик, чувствуя что его сейчас свяжут и арестуют, действовал ещ„ более
  решительно. Он медленно продирался вперед к цели, известной только ему одному.
  И уже на огромном этом медвежеподобном существе повисла толпа, а из глубины
  зала бежали два милиционера, мужчина и женщина в темно-синих шинелях. И
  медленно ползла вперед синяя гусеница метро. И сделав последний отчаянный
  рывок перед полной остановкой, пьяный, находившийся в каком-нибудь метре от
  Журавлева изловчился и надел ему на голову рыбный сачок. И смешалось все в
  сознании Журавлева. Шум поезда, крики людей, и милицейская трель, и, неловко
  взмахнув рукой, капитан НКВД угодил на рельсы. Он больно ударился головой о
  шпалу и потерял сознание. И уже не слышал он дикого визга