кое-что прояснили в психологии
  этого монстра.
  "Все они хотят быть людьми, только с каждой минутой и годом человека все
  меньше и все больше формы, содержание для которой не найдено", - подумал Антон
  Иванович.
  Через два с половиной часа привезли ученого, худого, высокого старика,
  дрожащего и заикающегося.
  Двумя тремя пустыми фразами о здоровье и детях Берия успокоил его. Старец
  перестал дрожать и понимающе заморгал. Теперь он был похож на старую гончую,
  которую из уважения к е„ прежним охотничьим победам, решили оставить на
  псарне.
  "В сущности, люди такой слабый материал", - думал Антон Иванович, раскручивая
  между большим и указательным пальцем автоматический карандаш.
  Берия отпустил на все только три дня. Через три дня работа, к которой
  привлекли еще двенадцать человек, была закончена. Стопка аккуратно
  отпечатанных страниц была положена министру на стол, а ученый старичок получил
  гигантское количество продуктов: американского бекона, пшеничной муки и
  сгущенного молока, полученного по каналам ленд-лиза. Обласканный старец ушел,
  сохраняя в душе признание, помноженное на глубоко запрятанный ужас.
  - Как поживают посланники звезд? - спросил Берия.
  - Строго при минус шестнадцати.
  - Это хорошо, жаркий климат им вреден.
  - Постараемся им понравиться. Антон Иванович пропустил лицо моментальный штрих
  юмора, и так же быстро, как штрих появился, свел его на абсолютное нет. С
  министром госбезопасности можно было существовать долгое время только в том
  случае, когда он сам выступал