какое-то
  время были слышны в коридоре, а потом погасли на ковровых дорожках лестницы,
  но в пустой и темной комнате, как на невидимой вешалке, висело невидимое
  пальто этого разговора, который сформировал идею, озвученную и воплощающуюся
  не только людьми.
  
  
  Глава тридцать вторая.
  Антон Иванович полуспал-полубодрствовал в своей московской квартире. Он сидел
  за огромным дубовым столом, по краю которого была проложена великая муравьиная
  тропа. Тропа появилась недавно, и ему нравилось наблюдать за маленькими рыжими
  насекомыми, бегущими в оба конца. Все было готово к эксперименту, и он,
  прищурившись на свет настольной лампы, обдумывал последние детали. Теперь он
  ждал полнолуния, этого таинственного часа демонов и влюбленных, которое
  попадало как раз на восьмое марта. Последние три ночи он практически не спал,
  растворяя в кофе порошки чистого кофеина, и от постоянного его употребления в
  его лице возник зеленоватый оттенок. И вот именно теперь, непосредственно
  перед началом эксперимента его вдруг охватило полное безразличие. Он сидел,
  раскачиваясь на задних ножках жесткого кожаного кресла, и равнодушная его
  судьба, которой он уже не мог распоряжаться, стояла за его спиной в виде
  маленького черного чертика. И в одно мгновение, в какую-то долю этого
  мгновения ему стал безразличен и окружающий его мир, и он сам, получивший
  точку опоры, что бы перевернуть окружающий его мир, который он почти и не
  любил, но который никак не хотел оставить его в покое. Жестокая война
  развернулась