улась на старой земле, и только стук двух великих сердец нарушал
  беспокойную атмосферу вечности. Это был стук сердца всегда маленького Эмануила
  и железный грохот раскаленного маятника в сердце "Бафомета". В равновеликом
  мире существовали две этих полярных, гипнотизирующих друг друга силы, между
  которыми находилось маленькое человечество, вот уже две тысячи лет занятое
  поиском правильного пути.
  Помещение, в котором должен был осуществляться эксперимент, находилось в
  сорока километрах от Москвы в совершенно закрытом поселке физиков. Почти всех
  их в самом начале войны эвакуировали в Новосибирск, и теперь в пустынном
  городке оставалось только несколько старцев, чуть ли не учителей Циолковского,
  да рота охраны, бессмысленно щелкающая замками, опухшая от тоски и безделья. В
  середине поселка напротив маленькой статуи Ильича была сооружена усеченная
  пирамида, внутри нее находилась маленькая комната, в центре которой имелась
  пирамидка поменьше, изготовленная из платины. Над самой пирамидой была
  сооружена сложная система для передачи световых потоков, состоящая из зеркал и
  увеличительных линз. Пол в комнате был сделан из стали, и на нем красной
  краской были нарисованы совершенно фантастические фигуры существ, создать
  которых могло либо очень незаурядное воображение, либо совершенно иная среда.
  В огромное, круглое, встроенное в верхнюю часть пирамиды окно смотрели
  холодные меленькие звезды, и только полная луна висела низко-низко, так будто
  бы бледное человеческое лицо прильнуло к