ного двойника. Это была
  такая же пирамида, только не платиновая, а скорее из горного хрусталя. Она
  была закреплена на специальных кронштейнах так, что острый е„ конец указывал
  на верхнюю часть глаза. Таким образом, лунный свет, проходя через
  увеличительное стекло, концентрировался на конце перевернутой фигуры, точно
  попадая в самый центр глаза, где в голубовато желтом тумане находился черный
  лепесток зрачка. Через некоторое время в пирамидальной комнате появился
  медиум, лохматый старик, никогда не видевший электрического света. Колдун был
  найден сотрудниками в глухом сибирском селении. Он не знал, когда он родился и
  родился ли он вообще. Однако он пользовался черными книгами и читал по латыни
  и, несмотря на свою пергаментную субтильность, обладал ясным умом. Старик мог
  читать книгу, не заглядывая в нее. Он держал в руках переплет с переводом
  Спонариуса, и незнакомые слова слетали с его губ легко, как движимые ветром
  воздушные волны. Глядя на этого седого ветхозаветного старца, Антон Иванович
  вспомнил гравюру, иллюстрирующую рассказ Гоголя. На ней был изображен колдун
  со спутанными длинными волосами. Он стоял, подняв вверх худые, длинные руки, а
  очи его буквально метали огонь, который был представлен на черно белой гравюре
  в виде молниеобразных зигзагов, выскакивающих из глаз. И сопоставив
  возникающие в его сознании картины с тем, что он видел сейчас, Антон Иванович
  мелко засмеялся. И пока какие-то спонтанно всплывающие в нем ассоциации
  будоражили его мозг, он, давящийся