н был сам звук, поднимавшийся
  вверх и стремительно падающий вниз. Звук, похожий на синтезированный сплав
  миллионов человеческих голосов, душ, проходящих сквозь страшные, не
  человеческие муки. Страшен был этот звук. В прохладном поту просыпался
  Лаврентий Павлович от центростремительной силы этого звука, но не менее жутко
  выглядели и рожи, окружавшие его в момент перехода от сильного визга к более
  слабому. Выпученные красные глаза, когти и зубы, припадшие к самому его горлу.
  Калейдоскоп рож был настолько отвратителен, что описать его с помощью языка
  просто таки напросто было невозможно. И нельзя было передать, какой ужас
  чувствовал засыпающий Берия. И даже, когда его человеческая воля, как будто
  пользующаяся огромным ножом, разрезала материал сна, разрывала его на клочки,
  даже несколько минут спустя после того, как кошмар в виде теплого липкого
  "нечто" отплывал от кровати с красным балдахином, даже после этого сбросивший
  сон организм сотрясался, как от сильного электрического удара. Нервная система
  Берии была развинчена до предела. Устав засыпать и просыпаться от одного и
  того же, он подолгу курил в кровати, иногда пил коньяк или вино и засыпал уже
  только под утро. Но и этот утренний сон не приносил ему ничего хорошего. Уже
  не понимал он, спит он или не спит, не понимал он, что происходит вокруг, но
  видел он, как буквально из ниоткуда появляются в его спальне незнакомые хмурые
  люди без головы в длинных серых одеждах. Они садятся к нему на кровать и
  кладут на нее различные