е отрезанные части человеческих тел. Либо это руки от
  плеча, либо ступня или кисть, нет только голов, они как бы не существуют
  вообще, их не кладут на кровать и их не имеют тела, обкладывающие лежбище
  монстра обрубками плоти. И вот, устав от бесконечных этих бессонниц, он решил
  одним махом прекратить всю эту разнузданную вакханалию и, посоветовавшись со
  своим врачом, принял на ночь большую дозу "веронала". Принял он "веронал" и
  увидел хороший сон. Освещенная солнцем, кривая, как сабля, железобетонная
  дамба врезается в морской залив. Низкие скалы подступают к самому берегу и,
  сколько видит глаз, тянуться вдоль него до горизонта. Теплый морской ветер
  несется в лицо, и маленькие брызги ложатся на синие брюки и белую рубашку
  министра. Лаврентий Павлович щурится от солнца и видит, как на самом конце
  этой огромной каменной сабли стоит худенькая темноволосая девчонка и бросает в
  воду цветы. Она аккуратно отделяет каждый цветок от букета и опускает его в
  спокойную воду залива. Министр поправляет пенсне и идет ей навстречу. Под
  кожаными подошвами его лакированных башмаков поскрипывает морской песок. Он
  доходит до конца мола, и садиться на корточки рядом с девчушкой. Она опускает
  в воду цветы, а он наблюдает за е„ смуглой рукой и замечает, что у нее
  длинные, как у женщины, ногти.
  - Сколько тебе лет? - спрашивает министр.
  - Мне только девять, но я уже все знаю, мне даже неинтересно жить. В другом
  мире мы уже не увидим цветов, в другом мире мы будем вместе, - говорит она,
  бросая в