хотя луна символ ночи и холода, - заметил
  Антон Иванович.
  - Вероятно, это какой-то другой вид энергии,
  - проговорил Берия, - державший шар в обеих ладонях. - Похоже на стекло,
  - продолжал Берия, - я ощущаю много тепла, руки стали горячими. Положив шар
  обратно, он долгим взглядом посмотрел на Антона Ивановича и хотя разговор
  протекал в хорошем ключе, у того засосало под ложечкой.
  - В два часа дня я позвоню Сталину, он сейчас в Кунцево на ближней, -
  проговорил Берия как будто для самого себя.
  Миновав многочисленные посты охраны, машина министра медленно вкатилась в
  зеленые ворота дачи, за которыми находился вождь. Он сидел один в гостиной
  комнате на неудобном кожаном кресле, очень низком, с огромным сиденьем и
  круглыми валиками подлокотников. Маленький, рябоватый, он находился с краю
  этого чудовищного кресла. Одет он был по-домашнему полувоенный френч и мягкие,
  много раз перечиненные сапоги. Когда Лаврентий Павлович и Антон Иванович вошли
  в гостиную, Сталин встал. Он пожал им руки и коротким очень неловким жестом
  показал на овальный стол, вокруг которого были расставлены высокие стулья в
  белых чехлах.
  - Ну, герои, какие у нас результаты? - спросил он.
  Берия едва заметно повел головой, и Антон Иванович поставил на стол
  металлический ящик.
  - Я надеюсь, что Вы не пытались заглянуть в будущее без меня? - задал вопрос
  Сталин и сам же подмигнул Антону Ивановичу, после чего тот почувствовал, что у
  него отнимается челюсть.
  - Что ты, Коба, мы еще не знаем, сможет ли эта штука