воюродная сестра. И
  однажды под праздник, зайдя совсем не туда, он столкнулся с двумя мрачными
  типами, сделавшими попытку напасть на него, и только вид пистолета отрезвил
  негодяев. Да, с воображением у Антона Ивановича было не все в порядке, и, тем
  не менее, он сокрушил это костное свое воображение и за несколько часов сделал
  его эластичным, почти управляемым. Он начал с детских утят. Дав каждому утенку
  отдельное слово, он запустил их по кругу. Утята пошли друг за другом, неся на
  спине волшебные слова. По мере продолжения упражнений Антон Иванович научился
  убирать утят, оставляя одни слова. Однако теперь в его воображении слова были
  сделаны из дерева и соединены друг с другом с помощью веревок. Слова буквально
  выскакивали из воды, увеличивая и без того длинную деревянную змейку. Вода не
  давала возможности утонуть деревянным словам. В другом случае воображение
  Антона Ивановича было бессильно, слова падали на землю, из них выпадали буквы,
  похожие на те, которые он когда-то давно, работая наборщиком, забивал в
  свинцовые рамки, создавая газетную матрицу. Через десять минут после начала
  так называемой завершающей стадии опыта Сталину показалось, что по гостиной
  комнате пролетела бесплотная какая-то масса, пролетела и растворилась в углу,
  ушла в него, как в отверстие, похожее на кольцо фокусника, через которое
  продергивают газовый шарф. Прошло ещ„ несколько мгновений и опять это же
  нечто, но уже из другого угла, пропутешествовало по воздуху и так же исчезло.
  Это "нечто" имело