еты из металлического
  ящика и углубился в руководство заведомо переведенное на понятный немецкий. В
  процессе чтения он хватался то за один, то за другой предмет и, дочитав до
  конца, засмеялся. Он, человек абсолютно реальный и очень расчетливый, не мог
  представить себе, что кто-то даже в очень отдаленном его окружении, действуя
  чисто спорадически, может заинтересоваться этой балаганной чепухой. Он
  подбросил в воздух шелковый квадрат с письменами и подумал, что эта штука не
  годиться даже для носового платка. И в ту же секунду он ощутил сильный удар в
  переносицу, лопнули капилляры и на стол закапала кровь. Резидент, почти
  пятидесятилетний человек, находился в глубоком шоке и теперь он, никогда не
  веривший ни во что, хотя бы отдаленно связанное с понятиями мистики, со
  священным ужасом смотрел на диковинные эти предметы, разложенные на столе.
  Резидент знал, что фюрер имеет склонность к оккультному восприятию мира и
  теперь, глядя на все это, он понимал, что удар, обращенный на него, был прямым
  ответом на его дерзкие и непочтительные к этим волшебным предметам мысли.
  Через несколько дней посылка попала в Берлин, а ещ„ через несколько дней
  Канарис должен был делать доклад у фюрера в так называемом волчьем бункере,
  туда-то он и захватил посылку. После доклада, длившегося несколько долгих
  часов, Канарис подошел к бледному, уставшему Гитлеру и, тронув его за локоть,
  отвлек в сторону для разговора о злополучной посылке. Он, хорошо знавший
  фюрера, даже отдаленно не мог предположить,