она. И когда она уже миновала роскошную эту машину, от группы людей с
  орденами отделился один и, подойдя к ней сзади, тронул за локоть.
  - Вы извините меня, - он говорил, слегка запинаясь. - Заказал стол, ждал
  фронтовых друзей, и никто не пришел. Посидите со мной, сделайте одолжение.
  И Тамара, блестящая пианистка Тамара, игравшая по памяти целые симфонические
  концерты и до этого размышлявшая о жестокости Лилит - Натали и о красоте
  белого "Бьюика", неожиданно для себя самой согласилась составить компанию
  этому, как ей показалось, растерявшемуся человеку. Ослепительный свет заливал
  ресторанную залу. Приборы, посуда и белые, не гнущиеся от крахмала скатерти
  сверкали от нестерпимого для глаз электрического огня. Оркестр исполнял легкие
  мелодии, привезенные на Родину из освобожденных стран. Тамара ничего не ела,
  однако она выпила два бокала шампанского и пригубила третий, и почувствовала,
  как давно забытое чувство опьянения растекается по всему телу. Военный что-то
  говорил, и она отвечала ему иногда складно, иногда невпопад. Шум ресторана и
  опьянение сделали свое дело. Красивый мужчина, похожий на актера Кадочникова,
  сидел напротив и уже держал ее руку в своей. И тут Тамара заметила на его руке
  перстень. Пятиконечная рубиновая звезда, окруженная золотым кольцом, была
  помещена на массивное основание.
  - Вы не сердитесь? - донеслось до нее из глубокой сумятицы звуков, хаотично
  плывущих. То поднимающихся вверх, а то падающих вниз. Корабли скифов,
  Византия, русские отдельные слова