ый, повторяющийся, как болеро Равеля, мотив, но было что-то страшное
  в этой музыке. Номер, в который она пришла был огромен, в нем были и пальмы в
  плетеных дореволюционных кадках, и даже небольшой рояль. Военный сразу включил
  торшер и опустился в кресло, а Тамара, открыв крышку рояля и устроившись на
  табурете, попробовала сосредоточиться на каком-то музыкальном фрагменте.
  Однако голова ее не могла удержать даже маленький отрывок из набившей оскомину
  седьмой симфонии Моцарта, и только флейта с постоянно повторяющейся
  музыкальной фразой звучала настойчиво и всепобеждающе. И Тамара, выпив еще
  один полный бокал шампанского, заиграла так, как не играла никогда в жизни.
  Эмоции этой мелодии, от которых не было спасения, набросились на нее и
  подчинили себе. И после получаса такой вдохновенной и безумной игры уже совсем
  пьяная Тамара отъехала на вертящемся табурете немного назад и, закрыв рояль,
  положила на крышку руки и голову, а в круглой комнате внутри сознания ее
  задремал на ковре-самолете мальчик-флейтист. Когда уже все формы и контуры
  были растворены в мороке сна, из черной бесконечной пустоты надвинулась на
  самые глаза пьяного Тамариного забвения физиономия Лилит - Натали.
  - Счастье - это когда за твоими плечами вырастают крылья любви, пускай даже
  той, которая давно затерялась во времени, - сказало лицо Лилит и в то же
  мгновение Тамара очнулась. Обернувшись назад, она увидела, что в комнате
  никого нет. И она, решив, что военный просто устал слушать ее малопонятную
  музыку,