рвана. В номере не осталось никаких следов пребывания кого
  бы то ни было, исчезли бокалы и бутылки с шампанским, исчезли ноты, из
  пепельницы пропали окурки. "Несомненно, это был Давид, хотя фаллос был не его.
  Запах был его, руки его, а фаллос был не его". Кое как перебинтовав себя и
  бросив в корзину окровавленные простыни, Тамара села за стол и написала Давиду
  письмо. Это было письмо оскорбленной, оставленной и растерявшейся женщины,
  однако, покидая номер, она не забыла надписать адрес и номер своего телефона.
  В больнице ее осмотрели, покачали головой и, положив под наркоз, зашили
  разорванную промежность.
  "Он должен позвонить, он не может исчезнуть бесследно", - думала она,
  пересекая порог своего дома. Однако он не позвонил, а позвонила ее ученица.
  - Как Ваше здоровье? - спросила Лилит - Натали, и по ее первому этому вопросу
  Тамаре стало ясно, что змея знает все.
  И сразу же после того, как мысль эта осенила ее, внутри нее как будто бы
  включилось слабое радио. И звучала по нему все та же бесконечная флейта.
  Мелодия то взмывала вверх до высокой точки холодной заснеженной горной
  вершины, то падала вниз в гулкую грохочущую пропасть безвременья, такое было
  чувство, что сама природа с навязчивой агрессией запустила бесконечный
  невидимый этот маятник. Поблагодарив Лилит за заботу и сказав, что заедет в
  пятницу, Тамара положила трубку. Кое как придя в себя после страшного этого
  приключения и окончательно поняв, что она манипулированный объект, она стала
  робко созидать понятную