елыми голубями вороны, вылетали из открытого окна, и нигде не было от них
  никакого спасения. На губах Лилит - Натали блуждала трехсмысленная улыбка,
  которая могла означать все, что угодно. Какое-то недолгое время парализованная
  Тамара смотрела на девочку с серо-зелеными глазами, которые буквально
  обездвиживали ее. Эта немая сцена видно могла продолжаться ещ„ какое-то время,
  если бы Лилит не помахала Тамаре рукой. И побежала Тамара по переулку, и дикая
  зубная боль, разрывающая ее на части перебила тупую боль в разорванной лже -
  Давидом промежности. Вместе с продолжавшей звучать мелодией в гортань Тамары
  Леонидовны стала пребывать обильная слюна. Она забежала в подворотню и
  выплюнула накопленную во рту жидкость … вместе с зубами, зубы ее перестали
  держаться в деснах. Бегущая трусцой, плачущая навзрыд Тамара выковыривала
  языком свои великолепные, никогда раньше не болевшие зубы и выплевывала их на
  тротуар. Почти подойдя к своему подъезду, она обследовала языком мягкие, как
  вата, кровоточащие развалины десен и поняла, что за страшные эти двадцать
  минут потеряла все зубы, кроме дальних глубоко запрятанных клыков, которые
  тоже качались. Заплаканная она вернулась в квартиру и, упав на диван,
  пролежала до сумерек. Вечером разбитая, обезумевшая Тамара вошла на кухню и,
  оперевшись руками на стол, почувствовала, как большой палец выходит из
  сустава. На ладони лопнула кожа, и косая трещина тот час же заполнилась
  кровью. Однако Тамара не чувствовала боли. С удивлением посмотрев