е Артека появился военный корабль и встал на якорь.
  А еще через несколько дней в лагерь приехал министр государственной
  безопасности и член ЦК Лаврентий Павлович Берия. Ему отвели целый лагерный
  корпус в котором он разместился вместе с охраной. Берия прибыл в Артек поздно
  ночью. На море был шторм. С треском и грохотом обрушивалась на берег вода, а
  вдалеке, почти за горизонтом чертила зигзаги острая молния. Осколки воды
  летели министру прямо в лицо. Он стоял, опираясь на каменные перила балкона, в
  расстегнутой белой рубахе и стаканом коньяка в левой руке, и тугой,
  стремительный ветер раздувал легкие министра, как паруса огромного корабля.
  Всю ночь Берия не спал, буря разрушила сон, и только под утро он задремал,
  провалившись в какую-то взвизгивающую черно-красную бездну, а утром раннее
  солнце августа ударило министра в переносицу и заставило открыть глаза. Выйдя
  на балкон, он увидел яркое белое солнце, висящее над самой водой. Нежное
  голубое небо отражалось в спокойной воде залива. По мачтам крейсера полетели
  вверх веселые треугольные вымпелы. Уходящая в даль кривая сабля бетонного
  мола. Какое-то давно похороненное воспоминание всплывало в сознании министра.
  Сквозь толщу наслоившихся друг на друга лет, как в волнующемся объемном
  зеркале видел он ускользающее контуры воспоминания этого, словно подернутые
  туманом, плывущим прямо в лицо. Берия оделся и стал медленно спускаться по
  лестнице. Озаренный солнцем, с движущейся вокруг охраной был он похож на
  языческое божество. На