- Почему же это не таким? - спросил художник.
  - Ну, это долго объяснять, но я согласна. Рисуйте.
  Художник был уже не молодым человеком и прославился еще до войны, написав
  батальное полотно, посвященное финской компании. На этой картине молодцеватые
  красные зуавы с лицами ударников тут и там поражали растерянных финских
  стрелков, которые напоминали сильно увеличенных в размерах полевых мышей.
  Художник не отставал от века и постоянно иллюстрировал в красках всякие
  выдающиеся события: революция в Китае, война в Корее, да мало ли там чего.
  Однако лица их он воспроизводил по памяти и по газетным фотографиям, и не
  таили они в себе ту необходимую степень достоверности, не таили и все.
  Нарисовав нескольких рабочих и работниц, он вдруг понял, что идет по
  неправильному пути. Бездуховные, механические физиономии нарисованного им
  пролетариата стали пугать художника особенно по ночам, когда он, страдая от
  бессонницы, входил в мастерскую, зажигал свет и видел уродливых питекантропов
  женского и мужского рода, которые пялились на него, не оставляя никакой
  надежды на эволюцию. Но в один прекрасный день художник не выдержал. Он сжег
  все портреты и окрыленный перспективой пустого пространства вышел на улицу, и
  первая девушка к которой он осмелился подойти, была Лилит-Натали.
  Художник позвонил по оставленному Лилит телефону, однако, договариваясь, она
  предупредила, что время ее ночь, и что писать ему придется с вечера до утра.
  - Ну, это не страшно, я все равно не сплю. А как Ваши родители,