тором нейтралитета, то есть той
  неизменной константой, на которую уже несколько лет опирается воюющая Европа.
  Подумайте, что произойдет с вашей женой и ребенком, если документы с просьбой
  о политическом убежище попадут в руки германских властей. Нонсенс, это нонсенс
  за всю историю швейцарской дипломатической службы не было случая, что бы
  какой-то сотрудник или супруга сотрудника попросили в другой стране
  политическое убежище.
  Автомобиль остановился на противоположной от фасада родильного дома стороне
  улицы. Много раз Винтермаер прокручивал в голове текст, который собирался
  произнести для Лины, и теперь, открывая дверь автомобиля, вдруг почувствовал,
  как много раз произнесенные внутри него слова убеждения отпечатываются в
  сознании так, как будто сквозь его голову проносится лента телеграфного
  аппарата. Воспоминание о несостоявшемся разговоре с женой в одно мгновение
  пробежало перед ним в цветах и красках. Винтермаер переходил улицу в почти
  полной темноте, было организовано затемнение, свойственное военному времени,
  так что мостовую освещала только полная луна и звезды. Он дошел до половины
  улицы, прижимая к груди цветочный горшок и коробку конфет, как вдруг из
  переулка выпрыгнул грузовой автомобиль с погашенными фарами. Винтермайер
  заметался. Он пробежал вперед, затем вернулся назад. Автомобиль, петляя, стал
  тормозить, но было поздно. Тяжелый студебекер отбросил секретаря посольства на
  каменный тротуарный бордюр, в полете с него слетела шапка, и от сильного удара
  голова