пластиковый
  мочеприемник скафандра, а потом нащупал сзади вентиль; через секунду его
  карикатурно раздувшийся скафандр напоминал то ли воздушный шарик, то ли
  труп утопленника. Следующая операция требовала определенного проворства:
  он нагнулся, просунул руку в анальный клапан и мгновенно вытащил
  мочеприемник. К тому времени, как Уинтер закрыл клапан и отрегулировал
  давление в скафандре, моча уже замерзла.
   Он перелез через вал кратера и снова направился к мамонтовому
  кампонгу, разбрасывая по пути отколотые Потрошильным ножом кусочки мочи.
  Кампонг так и оставался пустынным, но солнце уже село, колючими искрами
  сверкали звезды, среди которых выделялась ушастая электрическая лампочка
  Сатурна, отдельные его кольца невооруженный взгляд не различал. Уинтер
  бросил на почву остатки мочи, растер ее металлическими подошвами и еще раз
  прогулялся к маленькому кратеру. И стал ждать.
   Ждать приходилось стоя, сесть мешала болезненно отмороженная при
  извлечении мочи задница.
   Он ждал, почти уверенный - Хряки не оставят без внимания такое
  откровенное посягательство на свою территорию.
   Он проверил древко копья; фиберглассовое, оно обладало прочностью и
  гибкостью прыжкового шеста.
   Он ждал.
   Он собрал небольшую кучку камней - гладких, которые не повредят
  перчатки скафандра.
   И снова ждал.
   И ждал.
   И вот наконец появился астрохряк,