мной - никому не известно, кстати, сделают
  они это или не сделают - вне зависимости, жива Деми или нет. И узнать это
  будет неоткуда.
   - Верно, но...
   - Такая вот сообразительная сука. Двенадцать дней Рождества. Такая
  вот хитрожопая, все на двадцать ходов вперед просчитывающая сука. Вы
  просто не можете сделать что-нибудь прямым, очевидным способом. Нет, это
  пошло, видите ли, и скучно. Недостойно Джеймса Бонда. Своими придурочными
  ухищрениями вы проорали на хрен жизненное для всей Солнечной дело, а
  теперь заодно и меня раком поставили. Премного вам, Одесса, благодарен. И
  отплачу когда-нибудь тем же. У вас не появится никаких сомнений, что это
  от меня - все будет предельно просто и прямо.
   Его буквально вынесло из бара; я видела, как он махал рукой своему
  такси.
   Роуг дал водителю адрес ротонды Beaux Arts. Открывая дверь в
  квартиру, он все еще дрожал от ярости - и тут же шумно, облегченно
  вздохнул. И весь его гнев куда-то испарился. На диване блаженно
  развалилась пси-кошка, рядом, на кофейном столике, лежал тот самый ключ,
  который он давал Деми. В головке ключа торчал цветок.
   Самой Деми Жеру не наблюдалось.
   - Вот оно! - Он не помнил себя от радости. - Никаких убийств, никаких
  похищений! Она улизнула от джинков, пришла сюда и оставила мне весточку -
  как и полагается хорошей, заботливой виргинской девушке. А весточка оная
  состоит