редметы, до которых могла дотронуться
  Деми. Одни из них говорили медлительно и скучно, другие - быстро и весело,
  их голоса накладывались друг на друга десятками бессвязных линий.
   - Бросьте, ребята, - уговаривал Роуг. - Вы же видели мою девушку, не
  могли ее не заметить. Ведь она-то отнеслась к вам очень внимательно -
  тогда, в первую ночь. Помните? Так сколько она здесь пробыла? Когда она
  ушла? Что на ней было?
   Ничего, кроме новых бессмысленных кроссвордов.
   - Эгоисты, - вздохнул он. - Все, как один - эгоисты. Ничего не
  замечают, кроме самих себя. Словно у каждого из них девиз: Le m0nde, c'est
  m0i [Мир - это я (фр.)].
   - Ну а вы что посоветуете, мадам, - обратился он к пси-кошке. -
  Позвонить, может, Одессе Партридж? Ну, конечно же. Так и вижу, как она
  планирует новое блестящее представление в стиле "Двенадцати дней". Или
  Дампьеру? Ну да, так и слышу свои ответы на вопросы Отдела розыска
  пропавших: цвет кожи? - любой; рост? - любой; вес? - любой. Und s0 weiter.
   Единственная, пожалуй, вещь, в которой я уверен, это пол, но пойди,
  отличи гиппопотама от гиппопотамихи. Так и вижу, как я это делаю -
  поднимаю гиппопотама за задние лапки, чтобы изучить его генитальный
  аппарат. Знаешь, киса, пожалуй, я подхожу к этой структуре не с того
  конца.
   Пси-кошка мурлыкала. Уинтер размышлял.
   - Я должен найти ее, быстро. Одна, безо всякой