лбенел. Он разинул рот, посмотрел на Барб, потом на меня и
  так бы и шлепнулся задницей об пол, не подсунь я вовремя под
  вышеупомянутую задницу стул.
   Барбара опустила поднос, а затем сняла лыжный капюшон. Уинтеру
  предстала голова из той разновидности, которую любят чеканить на монетах и
  медалях - ну "Свобода", "Марианна" и прочее такое. Четкий правильный
  профиль лесбиянки (из них получаются самые великолепные Gardas) как нельзя
  лучше гармонировал со стройным, крепким телом.
   - Я - Баа-Баа-Раа, - проблеяла она, а затем добавила: - Господи,
  Уинтер, ну и прогулочку же ты мне устроил!
   Он все еще не въезжал, как любил выражаться Сохо Янг.
   - Богач, бедняк, побирушка, вор. - Она вложила ему в руку рюмку с
  коньяком. - И так далее. Это что, намеренно или случайно?
   - Бессознательно-намеренно, Барб, - объяснила я. - Роуг ведь не
  понимает, каким образом он откликается на структуры Anima Mundi.
   - Доктор, законник, индейский вождь, - кивнул Уинтер. - Ясненько.
  Нет, не нарочно. Я думал, что просто слоняюсь куда попало и жду, чтобы
  Деми... - Он заглотил свой коньяк. - Выходит, меня что-то вело?
   - Попробуй врубиться, Роуг, - сказала я. - То же самое, что заставило
  тебя найти утонувшую девочку - тогда, в валлийском куполе. Мировая Душа.
  То, глубинное, что позволяет тебе слышать разговоры вещей и позволяет тебе
  видеть то, что видят все, но думать