И сразу вломился к Ахмету Труйджу - обговорить стратегию военных
  действий.
   У турков Ахмет - парень номер раз, gantze macher. Он в неоплатном
  предо мной долгу, мы с ним это знаем, но вам можно и объяснить, в чем
  дело. Он великолепно справляется со своей должностью - блестящий бей,
  искусный правитель, сумевший сделать турков почти такими же влиятельными,
  как джинки, но все равно, если я когда-нибудь расскажу о нем то, что
  только мы с ним и знаем, он сразу же полетит со своего поста, с него
  сорвут эполеты, над его головой сломают шпагу, в общем - позорная
  отставка. Хуже того, он станет всеобщим посмешищем. Во всяком случае так
  описываем возможное развитие событий мы в наших с ним разговорах.
   Много лет назад, когда я делал большой очерк о его отце, знаменитом и
  достойнейшем Труйдже Калифе (задолго до этой загадочной, прискорбной
  смерти), чрезвычайном и полномочном после, поработавшем в добром десятке
  различных столиц, папа Труйдж решил, что нуждается в пересадке роговицы
  обоих глаз. Направляясь к глазному хирургу, он прихватил за компанию и
  сыночка своего Ахмета, а уж я увязался за ними сам, в надежде обогатить
  будущий очерк одной-другой деталью обстановки. Ахмету было тогда лет
  шестнадцать. В глазной клинике папу посетила блестящая мысль - а почему бы
  не проверить заодно, как там у сына со зрением. Ахмета усадили перед этими
  самыми таблицами,