оны они не смотрели
  вовсе.
   Раздался резкий свист рассекаемого воздуха; Уинтер поднял голову,
  ожидая увидеть стрижей или ласточек (птицы живут во многих куполах
  Солнечной, кое-где они появились случайно, в других местах - по намерению
  строителей), но оказалось, что это летят стрелы. Люди закричали,
  засмеялись, началась смертельно-опасная игра - каждую стрелу старались
  "запятнать" до того, как она упадет на землю. Иногда толпа взрывалась
  улюлюканиями - это бритвенно-острый наконечник вспарывал тело
  какого-нибудь неудачника. Казалось, что сам воздух площади пропитан
  жестокостью.
   Затем грохот гонгов и стукотня деревянных драконов возвестили начало
  шествия; появились лучники в старинных, покрытых черным лаком латах и
  легких круглых касках, музыканты с разнообразными приспособлениями для
  создания адского шума; герольды несли огромные плакаты, исписанные
  ярко-алыми иероглифами.
   - Имя, титул и статистический номер палача, - прошептал Опаро
  Уинтеру. - Такой чести удостаиваются по очереди все чиновники, а то, что
  ты слышишь, - это туш, как его представляют себе джинки.
   - Что-то не похоже по звуку на "Микадо" [оперетта У.С.Гилберта и
  А.Салливана], - пробормотал Уинтер. - Да и по оформлению тоже. Ну разве
  так выходит на сцену Коко?
   Последние слова относились к облаченному в багровую мантию палачу,
  которого