которой вместо
  фруктов красовались цветы: ши-чжу (гвоздика), бай-хэ (лилия), цян-вэй
  (роза), ромашки, маргаритки и т.д. Роугу было не до этой чертовой
  джинковой эстетики, однако ему бросилось в глаза, что на третьем правом
  колесе неизменно появляется розмарин, погашающий выигрыш с тем же успехом,
  как и лимон в Лас-Вегасе.
   - Вот гады накрутили машину, - пробормотал Уинтер, закидывая в щель
  очередную четверть-сайсу и очередной раз дергая рычаг. Снова розмарин. -
  Ведь не дают лоху ни малейшего шанса. Комиссия, наверное, в полном
  восторге - один доход. "Вот розмарин, это для памятливости: возьмите,
  дружок, и помните" ["Гамлет", акт 4, сцена пятая]. Только где же эта сучья
  Офелия и-Шу? Хрен с ним со всем!
   Он сбросил еще одну монету. Снова розмарин. Почти решив уже
  возвращаться на карнавал, Уинтер последний раз посмотрел на все пять
  сторон одновременно и - mifabile visu [самое странное (лат.)] - заметил
  свою Офелию в дальнем конце ведущего направо переулка; она с кем-то
  беседовала.
   - Есть искра! - заорал синэргист, бросаясь по переулку. К тому
  времени, как он достиг нового перекрестка, женщина опять исчезла, но здесь
  стоял еще один автомат, правда, на этот раз компания азартных кули
  отсутствовала, а розмарин виднелся слева, на первом барабане. Уинтер
  скормил бандиту монету и дернул рычаг. Цветочки помелькали-помелькали