ел мимо загадочных дверей, непонятных люков и
  остановился в конце концов посреди огромного, гулкого, как вокзал,
  помещения. Формой помещение напоминало колесо, осью которого был лифт. По
  ободу располагалось двенадцать арочных проемов с массивными дверями, у
  каждой - по часовому. Взглянув на Янга, солдаты вытянулись по стойке
  смирно.
   - Цин-бянь - вольно. Снова красный шарф, - добавил он, повернувшись к
  Уинтеру. - Вызывает полное благоговение - ведь носить такую штуку может
  только член императорской семьи. Пошли.
   - Куда?
   - Ты же не прочь посмотреть нашу мета-шахту, верно? Ну так пошли,
  посмотрим. Не хочется, дорогуша, чтобы, вставая под петлю, ты мучился еще
  и вопросом, оставшимся без ответа. Это было бы негуманно.
   И Да-мо Юн-гун, князь Манчжурии, распахнул тяжелую, обитую железом
  дверь.
   Уинтер невольно вскрикнул. (Парадокс нашего времени - устремляясь в
  глубины пространства, мы все более и более стесняем свою личную жизнь. Дух
  наш вожделеет огромности, но - именно "но" - но не необозримого внешнего
  пространства, а огромного внутреннего. Душа жаждет покорить жизненное
  пространство - lebensraum - огромных масштабов, именно поэтому так
  ошеломляют нас гигантские интерьеры.)
   А Уинтер был именно ошеломлен, несмотря на смертельную опасность
  своего положения. Он находился в хрустальном... нет, в ледяном соборе.
  Свет, проникающий