квозь распахнутую дверь, терялся в высоте готического
  свода, с которого сосульками свисали стрельчатые сталактиты. Свод опирался
  на десятки ледяных колонн, покоящихся на черном базальтовом основании, и
  всю эту мерзлую неоглядность заполняли недвижные облака тумана.
   Томас прикрыл дверь, и стало темно, как в могиле, однако затем, по
  мере привыкания глаз, во мраке начали проступать тусклые угольки, горящие
  в толще колонн. Эти мерцающие цепочки чем-то напоминали огни
  рождественской елки.
   - Гранулы мета, - безо всякой, собственно, нужды объяснил Томас. -
  Кстати сказать, здесь их и открыли двести лет назад. Тогда это был всего
  лишь узкий туннель. Мы, конечно, знали про туннели в ископаемом льде,
  узкие кривые норы, где только крысам в пору лазать, но не больно-то ими
  интересовались. Какой от них толк - разве что туристов водить. А зачем нам
  туристы? Мы и раньше не любили посетителей.
   - Да, слышал.
   - Но тут один мальчишка занялся обследованием совсем узкого прохода,
  в который взрослому и не пролезть бы, и увидел во льду огонек, вроде этих.
  Он пробил лед деревянным башмаком и вытащил из полости гранулу мета -
  решил, что это драгоценный камень.
   - Вот и я сперва так подумал. Крошечные опалы.
   - Ну и, конечно, помчался со своей находкой домой, даже не спрашивая
  себя - отчего это руку начало жечь, словно раскаленным железом. Так и
  появилась мета.