я того не отведенных во
  время представления, а также во время антрактов. Такие попытки словить
  неуместный и несвоевременный кайф противоречат городским установлениям и
  наказываются в соответствии с существующим законодательством.
  
   Этот грязный, подлый дрессировщик, вооруженный огненным хлыстом.
  (Свист. Крики "ДОЛОЙ ЕГО!") зверскими пытками принуждает милых,
  беззащитных животных ("У-УУ! А-АА!") прыгать сквозь пылающие обручи,
  жонглировать раскаленными кирпичами, ездить на велосипедах, которые бьют
  их молниями электрических разрядов. ("У-УУ! ДОЛОЙ!") Героический горилл
  восстает против невыносимого рабства ("МОЛОТОК!"), к нему присоединяются и
  другие животные. (Хор моржовый: "Звери всех стран, соединяйтесь! Вам
  нечего терять, кроме своих цепей!") ("УР-РА!") Они побеждают злобного
  дрессировщика (Радостный смех. "ТАК ЕМУ И НАДО!") и тем же самым хлыстом
  заставляют его исполнять те же самые унизительные номера. (АПЛОДИСМЕНТЫ!
  ОБЩИЙ ЭКСТАЗ!)
   Занавес упал, рабочие начали готовить декорации, бутафорию и больших
  - в натуральную величину - марионеток к следующему спектаклю. Марионеток
  всех, кроме одной - куклу дрессировщика отвели на веревочках за кулисы, в
  одну из артистических уборных, где сидели Найджел Энглунд,
  ветеринар-альбиноска, ставшая с недавнего времени директором зверинца, и
  Роуг Уинтер.
   - Вот сегодня утром ты. Том, молодцом,