Фея прежде тебя разденется, желанья не тая, зачем же ты одет,
  когда раздета я?"
   РОУГ: Деми!
   ДЕМИ: Давай, Роуг...
  
  
   - Матерь Божья! Она что, и свою собственную версию постельной сцены
  записала?
  
  
   Записала, записала, не сомневайся. Он казался мне сотней мужчин с
  сотнями рук и ртов. Он был негром с огромным, душившим меня языком, с
  мощными долгими движениями, которые сотрясали меня насквозь.
   Он наполнял мои уши жадным, ненасытным воркованием - и в то же время
  его рты извлекали арпеджио из моей кожи, обследуя весь этот континент. Он
  диким, из какого-то иного мира монстром, гортанно вопившим, по-зверски
  мною овладевая, извлекал из самой моей утробы экстатические стенания. Он
  был жестким и нежным, требовательным и диким, и все время - мужчиной,
  мужчиной, мужчиной. Мое лоно содрогалось от его бесконечных, вулканических
  спазмов.
   И все время мы словно вели легкую блестящую беседу за икрой и
  шампанским - в качестве эротической прелюдии, чтобы возлечь потом перед
  зажженным камином и впервые предаться любви. И после первого поцелуя он
  надел на средний палец моей левой руки колечко из розового золота с
  гравировкой в виде виргинского цветка.
  
  
   Уинтера словно подбросило.
   - Потухни, - крикнул он своему второму "я".
   Все экраны померкли. Роуг тяжело перевел дыхание. Вообще-то, команду
  нужно было отдавать мысленно, но теперь