есу свою дочь в жертву ради твоего народа?
   - Ваша тюрьма меня не удержит, - сказал Элвер.
   - Готов спорить, что удержит.
   - А даже если и так, - добавил Элвер, - даже если мой народ не пошлет
  кого-нибудь другого, чтобы закончить то, за чем был послан я, все равно твоя
  дочь в опасности.
   Глаза Джона опасно сузились:
   - Ты только не угрожай мне, приятель! Не угрожай мне, и никогда -
  никогда, ты понял? - не угрожай моей семье!
   - Угроза исходит не от меня - она исходит от духа земли, которому вы
  посвятили свою дочь - от Я-вау-тсе.
   - Я не посвящал свою дочь никакому... - Но снова Джон осекся, и какие-то
  воспоминания пронеслись перед его глазами. - Бог мой... - прошептал он.
   - Папа!
   - Я... я совсем не думал ни о чем таком тогда...
   - О чем? - вскрикнула Нина.
   - Это было тем летом, когда ты родилась, - начал рассказывать отец.
   - Мы с твоей мамой были на ярмарке Возрождения - празднике летнего
  солнцестояния. Мы тогда занимались больше духовной стороной всяких природных
  дел. Земля - наша мать, и все такое. В одну ночь там развели большой костер,
  и мы устроили как бы церемонию наречения для тебя, посвятив твой дух во
  славу земли...
   Нина побледнела.
   - Боже мой... Так значит, все это правда...
   - Ни в коем случае, - ответил Джон. - Мы с твоей мамой тогда были совсем
  молодыми и интересовались разными образами жизни