слова.
   - Родст-т-венницы? - выдавила Эш.
   - Дальние, но родственницы, - заверила Я-вау-тсе. - Успокойся, дитя.
   Я ничего тебе не сделаю.
   Да? - подумала Эш. Тогда почему же у нее такое чувство, будто она вот-вот
  умрет?
   Даже в парке, штанах и ботах, с длинным шарфом, обмотанным вокруг шеи, Эш
  вдруг поняла, что замерзает. Что-то исходило от женщины-духа - что-то вроде
  невидимого холодного огня, который пронизал Эш до костей, промораживая их
  насквозь. Теперь она понимала, что чувствуют элверовские замороженные
  деревья. И она еще должна была предложить ей себя!?
   Вспомни о Нине, сказала она себе. Нина не такая, как она. Если что-то
  случится с ней, это не будет большой потерей для мира - кто-то вообще
  пожалеет о ней? - а вот Нина... У Нины еще все впереди. Она одаренная и
  способная.
   Не то, что я, подумала Эш. У меня нет ничего.
   Все, что у нее было - это злость. И ее утрата.
   - Я... - сказала она. - Я пришла... предложить вам обмен.
   Брови Я-вау-тсе вопросительно поползли вверх.
   - На меня. Возьмите меня вместо... вместо моей кузины. Чтобы... ну, вы
  знаете...
   Барабанный бой, казалось, стал громче, но теперь Эш была уверена, что это
  всего лишь шум крови в ушах.
   Я-вау-тсе показала ладонь с лягушкой:
   - У меня уже есть то, что мне нужно, - ответила она.
   Эш посмотрела на существо, лежавшее на ладони женщины-духа,