мала Нина, они были классными родителями, но все равно
  как-то недобно признаваться людям, что твоя мать зарабатывает на жизнь
  бисерными сережками и фенечками, которые продает в разные ателье мод, а отец
  работает на стройке, и не потому, что на лучшие работы его не берут, а
  потому, что он "лучше будет что-то строить, чем гонять по столу
  бессмысленные бумажки".
   Нине, можно сказать, нравилось помогать маме в ее уголке на какой-нибудь
  выставке, но ей хотелось бы, чтобы их тусовость оставалась бы на этих
  выставках, а не жила постоянно в доме. Куда ни посмотри, висели
  психоделические плакаты, бисер и кожа, сушились какие-то травки, в ящиках
  из-под молока стояли пластинки и кассеты и тому подобные вещи. Вдоль стены в
  гостиной были книжные полки, полные поэзии Гинзберга и Блейка, потрепанных
  "Каталогов всей земли", вегетарианских кулинарных книжек, книжек хиповской
  философии, вроде "Уроков в понедельник вечером" какого-то типа по имени
  Стивен, и других - Тимоти Лири, Халила Джибрана и Эбби Хофмана.
   Все было так, словно время для них остановилось.
   В какой-то степени Нина любила своих родителей как раз за то, что они
  были верны своим убеждениям, за то, что они жили своей философией, а не
  только болтали о ней. В политических воззрениях они склонялись больше к
  либерализму и участвовали в защите прав животных,