е лягушки, восхищаясь гладкостью и
  мягкостью ее кожи. Существо смотрело на нее глазами Нины. Они были полны
  доверия.
   - Можно мне... поговорить с моей мамой? - спросила Эш.
   - Ее здесь нет, - сказала медведица. - Она уже вступила на новое Колесо.
   Эш попыталась скрыть свое расстройство, но в горле у нее встал ком, и ей
  пришлось отвернуться, чтобы спрятать слезы, блеснувшие в глазах.
   - Радуйся, - сказала тихо лосиха.
   Эш подняла голову. Сквозь пелену слез люди-звери казались ей тенями из
  снов. Уже не реальными.
   - Радуйся? - переспросила она.
   Человек-черепаха кивнул:
   - У ее песни нет конца, дитя. Мы все части одной песни - твой народ, наш
  народ. Эта песня длится вечно. Наши личные чувства всегда будут ее частью,
  не важно на какое Колесо мы ступаем.
   - Так она... У нее все в порядке?
   - Конечно, - ответила волчица. - Боль - только для тех, кто остался.
  Отставь ее от себя. Вспоминай ее с радостью - с великой радостью - - но
  пусть она перестанет держать тебя.
   Эш медленно кивнула. Потом долгое время никто не говорил ничего.
   Звучали только барабаны. Эш пустила свой пульс в такт им, пока отчаяние
  ее не начало чуть-чуть проходить.
   - Наверно, мне надо возвращаться, - сказала она. - Вернуть Нину.
   Она, должно быть, сильно испугалась.
   - Сейчас - нет, - сказал ворон. - Не сейчас, когда Я-вау-тсе уже
  отправилась