спешат к
  конторским кварталам, выходящим на парк, а потом стала наблюдать за
  завсегдатаями парка, начинавшими свой день.
   Первой появилась кошачья дама. Перед собой она толкала решетчатую
  бакалейную тележку со всеми пожитками, одетая во столько одежек, что,
  казалось, весь свой гардероб она носит на себе. С тележки она сняла мешок с
  сухой кошачьей едой и стала кормить кошек, собравшихся под военным
  памятником на ее призывное "кис-кис" и запах еды.
   Скоро прибыли и остальные: Педро, испанец-рассказчик, всегда приходивший
  рано, чтобы занять лучшее место у фонтана, откуда он декламировал свои
  истории прогуливавшимся посетителям пара музыкантов - скрипач и
  цимбалистка, которая, как давно уже знала Эш, дольше настраиваилась, чем
  играла велосипедист, чей трехколесный агрегат был увешан всевозможными
  украшениями - лампочками, зеркалами, флажками и радиоприемником, - а сзади
  было прилажено детское сиденье, в котором сидел его пес Серфер, тощая
  нечесаная собака неясного происхождения с игрушечными черными очками на
  носу. Были там и нищие, алкаши после бесплатного завтрака у миссионеров,
  другие школьники-прогульщики, которые, как только кошачья дама ушла,
  принялись кататься на досках вокруг памятника, наркоманы с пустыми глазами в
  поисках утренней дозы, женщины из баррио неподалеку, с детьми