и дома, я ручаюсь, у них нет...
   Эш начала подниматься.
   - Ну так давайте выбираться отсюда. Меньше всего мне хочется, чтобы
  тетушка или дядюшка вытаскивали меня из детской комнаты.
   Кэсси положила руку на колено Эш, остановив ее.
   - Кэсси, меня запрут в доме на месяцы!
   - Не бойся, - сказала Кэсси. - Но уйти так, чтобы нас не поймали, мы
  можем только одним путем.
   Эш уже слышала грубые голоса полицейских на первом этаже - те
  расталкивали сквоттеров в квартирах под ними. Были слышны споры, ругань.
   Грохот высаженной двери.
   - О чем ты говоришь? - спросила Эш.
   Кэсси лишь повернулась к своему другу.
   - Боунз?
   Тот уже полу-бормотал, полу-пел - на этот раз другие слова:
   - О-нна, о-нья-на, хей-канта, но-уа-канта...
   Откуда-то в его руках появилась трубка с длинным черенком. С чубука ее
  свисали кожаные ремешки, на которые были нанизаны бусины, раковинки и
  перышки. Боунз набил трубку темным табачным листом.
   Эш уже слышала шаги полицейских на лестнице.
   - Кэсси, - начала она.
   Она снова попыталась встать, но Кэсси больно ухватила ее за ногу, не
  давая подняться.
   - Прости, Эш, - сказала Кэсси, - но лучше всего будет, если ты уйдешь с
  нами.
   - Но вы же не трогаетесь с места!
   Боунз прекратил петь и разжег трубку. Клубы густого дыма поднялись в
  воздух - дыма было намного больше, чем могло выйти