драгивать, расплываясь, словно
  отражение в воде, в которую бросили камешек.
   Тут дверь в спальню распахнулась, и вошла нинина мама. Тень исчезла, как
  не бывало. Не стало мороза. Не стало снега.
   Но холод остался, он пронизал Нину до мозга костей.
   И остались в ушах слова женщины в плаще, их ужасный смысл.
   "Ты - моя."
   "Ты обещана мне."
   Мама быстро пересекла спальню и присела на край нининой кровати, обняв
  дочку.
   - Господи, да ты же как ледышка! - сказала она.
   Нина не могла произнести ни слова. Она сидела и дрожала, не в силах
  отвести глаз оттуда, где только что стояла черная тень в плаще.
   - В школу ты завтра не идешь, - сказала мама. - И сегодня-то не стоило
  пускать.
   - Я... я...
   Мама погладила Нину по голове, убрав мокрые пряди волос с ее лба. Нина
  медленно повернула голову и перевела взгляд оттуда, где стояла ее незванная
  гостья, к двери, в которой появился отец, и на лице его была та же тревога.
   - Тут все в порядке? - спросил он.
   - Нина температурит, - ответила мама. - И ей приснился плохой сон, правда
  ведь, Ниночка?
   Сон? - подумала Нина. Если бы это был сон!
   - Пойду согрею молочка, - кивнул папа.
   - Все будет хорошо, - сказала мама, когда отец вышел. - Просто ты
  приболела, и тебе приснился плохой сон. Конечно, он от этого не станет менее
  страшным, но все же это был просто сон. Может быть, расскажешь