ть то, что происходит, так,
  чтобы мама не подумала, что она просто расписывает все так, чтобы Эшли
  казалась плохой.
   Родители наверняка не поверят в колдовство и магию. Ей и самой-то не так
  легко было в это поверить. А если даже ей и удастся убедить их в том, что
  она действительно все это видела, они, наверно, отправят ее к врачу, как
  отправляли уже в этом году Эшли.
   - А вот и я! - сказал папа, входя в спальню.
   Он принес дымящуюся кружку молока с корицей, мускатным орехом и капелькой
  бренди.
   - А теперь выпей вот это.
   Нина с благодарностью приняла кружку, и ее тепло согрело ей ладони.
   Питье грело ее изнутри, точно угольки в печке, и отогрело ее всю. От
  бренди же ее начало клонить в сон.
   - Завтра утром вставать тебе не надо, - сказала мама, подоткнув ей
  одеяло. - Отдыхай столько, сколько сможешь, хорошо?
   Нина сонно кивнула. Когда родители вышли из комнаты, она повернулась на
  бок, уткнувшись в подушку. Но, хотя спать ей и хотелось, она не знала,
  сможет ли уснуть. Молоко прогнало из ее тела холод, но мороз по коже от
  того, что Эшли делает с ней, и воспоминание о той тени в плаще...
   "Ты - моя."
   ...постепенно охватывал ее снова, как зимние узоры льда на стекле -
  ломкие и густые.
   Что же делать?
   Когда Нина, наконец, уснула, она вертелась и ворочалась во сне, никак не
  находя себе удобного места,