я и набрали из
  него силу и еще дольший срок жизни. Они привыкли к этому служению и к
  жертвам.
   Без них они увядают и пропадают. Они уже не могут без своего бессмертия и
  своей силы. Если жертвы вдруг прекращаются, они ищут себе пропитания
  по-другому.
   Нина увидела, что он смотрит на нее так, что волосы у нее встали дыбом.
   Вот оно, подумала она.
   У нее задрожали коленки.
   - Вы собираетесь... вы же не хотите... отдать меня ей, правда? - спросила
  она.
  
  ***
  
   Элвер мотнул головой.
   - Совсем наоборот.
   Нина вздохнула с облегчением, напряжение вышло из нее, как воздух из
  шарика, и тут он сунул руку во внутренний карман своего плаща и вынул оттуда
  выкидной нож.
   Едва заметное движение большим пальцем, и нержавеющее лезвие выскочило из
  рукоятки со щелчком, от которого пульс Нины мгновенно участился.
   - Я должен убить тебя, чтобы ты не досталась ей, - сказал Элвер.
   Голос у него был виноватый, и во взгляде, обращенном к ней, стояла
  печаль, еще более глубокая и сильная, чем в голосе всего его народа.
   Нина, не отрываясь, смотрела на лезвие ножа. Она не видела ничего, кроме
  него.
   Отблески света на кромке. Голубые тени металла. Заточка бритвенной
  остроты.
   - Почему... м-меня?..
   - Есть правила даже для таких, как Я-вау-тсе, - объяснил Элвер. - Она не
  может сама выбирать себе жертву. Только того, кто был посвящен