те на милость?"
   "Как что меняет? Рич не позволил бы им подвергать мою жизнь
  опасности".
   "Вы в этом уверены?" - Образ улыбающейся кошки.
   Черч остолбенел. Потом вдруг вскрикнул, охваченный яростью:
   - Ах сукин сын! Ах распроклятый сукин сын!
   - Не стоит горячиться, Джерри. Рич спасает собственную жизнь. Едва ли
  от него можно ждать сейчас особой щепетильности.
   - Ну что же, если он спасает свою жизнь, то я займусь спасением
  своей, и пусть не жалуется на меня, подлец... Готовьтесь, Пауэл. Я ничего
  не утаю, коль скоро уж я раскололся.
  
  
   После страшной гибели Тэйта, беседы с Черчем и очередного посещения
  полиции приятно было, возвратясь домой, встретить белокурую озорницу
  малышку. В правой руке у Барбары был черный карандаш, в левой - красный.
  Высунув язык и скосив темные глаза от усердия, она что-то старательно
  малевала на стенах.
   - Бари! - строго воскликнул Пауэл. - Ты что это делаешь?
   - Рисоваю картиноцки, - отозвалась Барбара, - славные картиноцки для
  папы.
   - Спасибо, душенька, - сказал он. - Превосходная идея. Теперь пойди
  сюда и посиди с папой.
   - Не-е, - ответила она, продолжая рисовать.
   - Ты моя девочка?
   - Дя.
   - А разве моя девочка бывает непослушной? Мэри спутается папу.
   Барбара взвесила в уме этот довод.
   - Дя, - ответила она, сунула карандаши в карман и села рядом с
  Пауэлом