прятался
  Джерри Черт и жадно слушал. Джерри Черч, продрогший и окоченевший,
  молчаливый и жаждущий Джерри Черч. Обида, ненависть, уязвленная гордость и
  жажда терзали его. Бывший эспер-2 умирал от жажды, утолить которую ему
  мешала мертвая хватка остракизма. Сквозь тонкую кленовую филенку
  просачивались одна за другой телепатемы: переливчатый и переменчивый
  пестрый узор. И Джерри Черч, который уже десять лет томился на голодной
  словесной диете, жаждал всей душой общения со своими, с навсегда
  потерянным для него миром эсперов.
   "Я вспомнил о де Куртнэ, так как недавно наткнулся на подобный
  случай".
   Это Огастес Тэйт подъезжает к Экинсу.
   "В самом деле? Очень любопытно. Нужно бы сравнить истории болезней.
  Кстати, я ведь прибыл на Землю только из-за де Куртнэ, досадно, что он...
  м-м... недоступен".
   Экинс явно не договаривает, а Тэйт, похоже, хочет до чего-то
  докопаться. Может быть, это и не так, подумал Черч, но только слишком уж
  напоминает дуэль их изящная манера скрещивать блоки и контрблоки.
   "Послушайте, щупач. По-моему, вы довольно по-хамски ведете себя с
  этой бедной девочкой".
   - Поглядите-на вы на него, - пробурчал Черч. - Достопочтенный Пауэл,
  Его Прохиндейство, тот, что выставил меня из Лиги, читает проповеди
  адвокату.
   "С бедной девочкой? С кретинкой, было бы верней сказать, Господи!
  Бывают