т
  меня не избавиться вплоть до самого конца, до Разрушения.
   Спрятав за ледяной улыбкой перекосившую его лицо злобную мину, Рич
  присоединился к хозяйке, которая уже устроилась на одной из кушеток,
  расставленных вдоль столов. На пиршествах такого рода все еще сохранялся
  обычай каждой парочке кормить друг друга. Порожденный восточной учтивостью
  и восточным гостеприимством, обычай этот выродился в эротическую игру.
  Пищу слизывали друг у друга с пальцев языком, часто передавали из уст в
  уста. Таким же образом поили вином. Сладостями угощали еще более интимным
  способом.
   Рич, которого смертельно раздражали эти штучки, с нетерпением ждал
  Тэйта. Тэйт должен был определить, в какой части дома прячется де Куртнэ.
  Крошка щупач сновал между гостей, принюхиваясь, приглядываясь и
  примериваясь, но, вернувшись в конце концов к Ричу, отрицательно покачал
  головой и указал па Марию Бомон. Во всем зале, конечно, одна только Мария
  знала, где де Куртнэ, но разве к ней подступишься, когда она так
  взбудоражена от сладострастия. В бесконечном ряду препятствий, преодолеть
  которые должен был инстинкт убийцы, появилось новое. Рич встал и зашагал к
  фонтану, Тэйт бросился ему наперерез.
   - Что вы хотите делать, Рич?
   - А разве вам не ясно? Вышибить молодого Червила у нее из башки.
   - Как вы это сделаете?
   - Есть только один способ.
   - Ради бога, Рич, не