абинянок блестела бронзовая
  дверца. Остановившись перед ней, Рич достал из заднего кармана слепящую
  капсулу. Его руки так тряслись, что он еле смог удержать между большим и
  указательным пальцами крохотный медный кубик. Ненависть и гнев кипели в
  нем; он воображал себе корчащегося в смертельной муке де Куртнэ и вновь и
  вновь упивался этим зрелищем.
   - Господи! - воскликнул он. - Если не я, так он. Это ведь он схватил
  меня за горло. Я только защищаюсь.
   Он троекратно вознес мольбы к небу, трижды повторяя каждую:
   - Господи, не оставь! Ныне, присно и во веки веков. Не оставь! Не
  оставь! Не оставь!
   Дрожь унялась. Он крепко зажал в пальцах капсулу, потом распахнул
  бронзовую дверь, и перед ним открылось девять ступенек, ведущих к прихожей
  брачных покоев. Рич щелкнул по медному кубику ногтем большого пальца с
  такой энергией, будто намеревался запулить его на луну. В тот миг, когда
  капсула влетела в прихожую, Рич зажмурился. Полыхнуло холодным пурпурным
  огнем. Словно тигр, Рич бросился вверх по ступенькам и прихожей. Двое из
  охраны, обслуживающей особняк "Бомон", словно окаменели на скамейке. Их
  челюсти отвисли, глаза ничего не видели, сознание отключилось.
   Если кто-нибудь войдет, пока он здесь, и обнаружит охранников в таком
  состоянии, Разрушение неминуемо. Если охранники очнутся, пока он здесь,
  Разрушение неминуемо. Чем бы ни кончилась игра, ставка