карман и
  опустил стекло. Рядом часто-часто дышала Мэри, словно она напрыгалась
  через веревочку или натрахалась.
   Коп не спеша присел, и в поле зрения Джексонов возникло его огромное
  бесстрастное лицо. Тень от шляпы падала копу на лоб. Питер отметил, что
  кожа у него розовая, словно обгоревшая, значит, коп, как и Мэри, не в
  ладах с солнцем. Выражения ярко-серых глаз Питер понять не смог. Не было в
  них никаких эмоций. Зато он унюхал запах. Вроде бы лосьон после бритья
  "Олд спайс".
   Коп быстро глянул на водителя, затем его взгляд прошелся по кабине
  "акуры": сначала Мэри (замужем, белая, милая мордашка, хорошая фигура,
  молодая, особых примет нет), потом заднее сиденье, заваленное камерами,
  сумками, разным хламом. Хлама пока набралось не слишком много: из Орегона
  они выехали два дня назад, из которых полтора провели у Гэри и Мэриэл
  Седерсон, слушая старые пластинки и предаваясь воспоминаниям.
   Глаза копа остановились на выдвинутой пепельнице. Питер сообразил,
  что его интересуют окурки "косяков", коп пытается уловить запах "травки"
  или гашиша, и облегченно вздохнул. Не пыхал он уже лет пятнадцать, "кокса"
  вовсе не нюхал и практически бросил пить после той приснопамятной
  рождественской вечеринки. С наркотиками он сталкивался лишь на рок-
  концертах, когда до его ноздрей долетал дым чьей-нибудь самокрутки. Мэри
  же вообще ничего подобного не пробовала и иногда называла себя
  наркодевственницей.