щего,
  внезапно захотевшего чихнуть, но все равно пытающегося закончить мысль. Он
  бросил ружье на пассажирское сиденье, глубоко вдохнул, отчего спинка
  подалась назад, вновь едва не прищемив левую ногу Джонни, а затем чихнул.
  Изо рта вылетели не слюна и сопли, а кровь и что-то красное, блестящее,
  похожее на нейлоновую сетку. Все это, плоть гортани и бронхов, а может, и
  легких копа, выплеснулось на ветровое стекло, руль, приборный щиток. Пошел
  отвратительный запах гнилого мяса.
   Джонни закрыл руками лицо и закричал. Не мог не закричать. Он
  чувствовал, как под пальцами в глазницах пульсируют глаза, как мгновенно
  подпрыгнул уровень адреналина в крови.
   - Господи, нет ничего хуже летней простуды, правда ведь? - пробасил
  коп, откашлялся и выплюнул остатки гадости, забивавшей горло, на приборный
  щиток. Плевок на мгновение застыл, а потом пополз вниз, на рацию, оставляя
  за собой кровяную полоску, повисел на боковой поверхности рации и упал на
  коврик.
   Джонни застонал, не отрывая рук от лица.
   - Это был _сарк_. - Коп завел двигатель. - Ты, возможно, хочешь это
  запомнить. Я бы мог сказать "для своей следующей книги", но не думаю, что
  будет следующая книга. Не так ли, мистер Маринвилл?
   Джонни не ответил, он по-прежнему сидел, прижав руки к лицу и закрыв
  глаза. Возникла мысль, что ничего этого нет, что он сидит в каком-нибудь
  дурдоме и галлюцинирует. Но разумом Джонни понимал, что это неправда.
  Запах той гадости, которую