вало. Они ему нравились, особенно мистер Росс,
  веселый и остроумный, но Дэвид пришел сюда не для того, чтобы пообщаться с
  ними. Не к ним тянулись трубочки от аппаратов, поддерживающих жизнь в теле
  Брайена. Аппаратов, которые собирались отключить после того, как с
  Брайеном попрощаются бабушки и дедушки.
   Дэвид пришел, чтобы повидаться с Брайеном. Он взял друга за руку.
  Удивительно холодную и безвольную, но живую. Он мог чувствовать в ней
  жизнь, мотор еще не остановился. Дэвид нежно пожал ее и прошептал:
   - Как дела, плохой мальчик?
   Никакого ответа, только мерное гудение машины, которая теперь дышала
  за Брайена, подавала в легкие кислород и откачивала углекислый газ. Машина
  эта стояла прямо за изголовьем, своими размерами превосходя все остальные.
  В высоком пластмассовом цилиндре сжимались и разжимались белые мехи.
  Работала машина тихо, но словно ахала, когда мехи разжимались. Казалось,
  часть Брайена все-таки чувствовала боль, но эту часть вывели из тела и
  заключили в пластмассовый цилиндр, туда, где эта боль ощущалась еще
  сильнее. Где ее сжимали белые мехи. И еще глаза Брайена.
   Взгляд Дэвида так и притягивало к ним. Никто не предупредил его, что
  Брайен будет лежать с открытыми глазами. Он понятия не имел, что у
  человека в бессознательном состоянии могут быть открыты глаза. Дебби Росс
  просила не ужасаться тому, что он увидит, сообщила, что Брайен выглядит не
  очень хорошо, но она не упомянула о пустом,